Золотой обрез

               Случалось ли вам, господа, задумываться, какими деньгами пользовались в османской Палестине в 19-20 веке? Мне и в голову не приходил этот вопрос, ибо, ясное дело, османскими лирами. Но вот Википедия не даст соврать, что до лиры, да и вместе с ней были и другие номиналы: «акче (мелкая серебряная монета), куруш (piastre, серебряная монета, ставшая затем разменной единицей лиры) и пара (разменная единица, местная копейка). 
               Мой интерес был вызван некоторой путаницей в одном из постов замечательно внимательного и аккуратного Нумизматического блога Михаэлиса.  Здесь много любопытного о доизраильских денежных единицах, ходивших в Палестине, в т.ч. токенах – жетонах, частных деньгах различных компаний, видимо, во избежание подделок. В посте «Палестинский токен темплеров 5 пара продан за 4600 долларов» до исправления вместо лютеран темплеров (19 век) фигурировали рыцари тамплиеры (орден основан в 1119 г).
               Мне, образованцу, потребовалось поискать, покопаться в истории, именах, голосах. И вдруг я узнаю, что Тамплие́ры (от фр. templiers) или храмовники также известны под официальным названиям О́рден бе́дных ры́царей Христа́ (L'Ordre des Pauvres Chevaliers du Christ). И тут моя робкая память вызвала дух Александра Сергеевича Пушкина (АСП).
            У АСП в «Сценах из рыцарских времен» есть неизгладимое творение в стихах, баллада «Жил на свете рыцарь бедный». Признаюсь, меня с младых ногтей бедный рыцарь АСП завораживает своей простотой, молчаливой доблестью, и, бог знает, чем еще, наверное, преданной любовью. На мой наивный вкус все «Сцены» не стоят этой баллады. Вот ее начало: 

               В обширной пушкиниане этой балладе уделено на удивление большое внимание. От многочисленных упоминаний до посвященных ей статей и небольшой монографии [1] с 212 примечаниями в одном из переизданий. Опуская обзор этих публикаций, упомяну работы [1, 2, 3]. В них можно найти более обширную библиографию. Литературоведами весьма разнообразно обсуждается и толкуется образ главного героя баллады. Кто этот рыцарь, «каков его жизненный путь»? «Образ «рыцаря бедного» символизирует человека, стремящегося к высокому, идеальному, но сталкивающегося с реальностью…» и так далее. Кто-то считает, что он был исключен из «Руслана и Людмилы». Для другого автора он возникает в образе князя Мышкина [2], мелькает инициалами у Аглаи Епанчиной [4]. Или оказывается дальним родственником Дон Кихота. Но в основном сходятся на том, что Пушкин написал его с себя [1], осененного встречей с Натальей Гончаровой.  
             Средневековье, рыцарская тематика у АСП известна по «Сценам из рыцарских времен», «Скупому рыцарю» или «Руслану и Людмиле». Но нигде нет прямых или косвенных связей с орденом тамплиеров или храмовников. Эти выводы подтверждены и AI Gemini. Итак, был ли тамплиером бедный рыцарь АСП? Мой ответ уклончив: скорее да, чем нет.
              Не возражает гипотезе и Женева. Топоним звучит молодо, но «современное название «Женева» происходит от кельтского поселения, а его корни уходят в древность; город впервые упоминается в «Записках о Галльской войне» Юлия Цезаря, а его название происходит от кельтского слова genawa (изгиб реки)».
            Соблазнительно было бы молчаливость рыцаря объяснить нравами тамплиеров из монастыря в Латруне. Но ни монастырь около руин крепости храмовников, ни его обитатели трапписты-молчальники не были известны АСП. И, если гид сообщил вам, что монастырь — это восстановленная крепость тамплиеров, то это была шутка. 
            Обращает на себя внимание, что тема Ордена Бедных рыцарей Иерусалимского храма в связи с балладой в литературоведении не возникала. Это можно утверждать уверенно. К ней не подвело и то, что баллада — это «искусная стилизация средневековой католической легенды» [3]. Прототип рыцаря непременно нужно было найти «под фонарем», в освещенном пятне того, что известно об АСП. Чем же вызвана такая пристальность? Отчетливо очевидно: концовкой баллады, той самой, в которой АСП вдруг обнаруживает свой живой иронический нрав:

                                                              ***
                                            Между тем как он кончался,
                                            Дух лукавый подоспел,
                                            Душу рыцаря сбирался
                                            Бес тащить уж в свой предел:

           Вот оно, поле борьбы за нравственность русской литературы. Умолчание: «это будут читать дети!» — вот откуда обволакивающий размазывающий интерес литературоведения к балладе.
          Преобладающее сегодня в России понимание баллады выражено фрагментом из статьи В. Е. Ветловской [3]: «Но безудержная смелость, проявленная им в битвах с неверными, решительно ничего не стоила в той битве, которую каждый христианин ведет с бесом. И, разумеется, не бедному рыцарю с его наивностью, простодушием, недомыслием и, в конце концов, только человеческими возможностями было справиться с тем, кто, как известно, бесконечно зол, коварен и нечеловечески силен.
           Вот почему в самый тяжкий для рыцаря час Богородица приходит ему на помощь. И, делая это, Она поступает не как Дева, в которую бедный рыцарь был влюблен, а как Мать, которую он вообще не заметил. В позднейшей редакции «Легенды» 1835 г. («Сцены из рыцарских времен») Пушкин исключил строфы, создававшие двойной план рассказа; он исключил тем самым православную рефлексию. В результате искусная стилизация средневековой католической легенды, ничем не осложненная, органично вписалась в новый текст.»
          Как, однако, заметно пульсирует в этой цитате дух «православной рефлексии». И куда подевались Дон Кихот, князь Мышкин, да и сам АСП? Это теперь настоящий воин, боец за веру Христову. Ну что взять с простака? Автор должен спасти его от соблазнов плоти.
           Это истолкование баллады являет собой план завершения «Сцен». «То, что АСП не доделал, мы завершим!» 
          Оказывается, были ранние редакции, но «Сцены» опубликованы в последней редакции в 1835 году.  Остается догадываться, из-за чего задерживалась публикация, кто давил на АСП, почему «Сцены» не были завершены? Будем надеяться, что ранние редакции баллады не уничтожены.
          Суверенный читатель сам рассудит, нет ли в балладе непозволительной игривости, но полезно вспомнить, что в год рождения АСП во Франции появилась поэма Эвариста Парни «Война богов». Кроме прочего Парни описал исцеляющую силу женской коленопреклоненной молитвы, от которой шевельнулся фиговый листок распятого. Это могло быть напутствием новорожденному гению, однако, баллада больше похожа на перевернутый фрагмент «Войны богов». Дама, распаленная молитвой распятию у Парни, превращается в рыцаря, посвятившего себя Богоматери. Достоверно известно, что прозванный Французом АСП переводил из Парни и знал его гораздо лучше, чем принято упоминать.

               Калмычке 

Прощай, любезная калмычка!
Чуть-чуть, назло моих затей,
Меня похвальная привычка
Не увлекла среди степей
Вслед за кибиткою твоей.

Твои глаза, конечно, узки,
И плосок нос, и лоб широк,
Ты не лепечешь по-французски,
Ты шелком не сжимаешь ног,

И то сказать, там и забываются, где впустят в «царство вечно».  

            И, завершая круг, вернемся к началу. Как случилось, что крестоносцы-католики тамплиеры заместили богоносцев-лютеран темплеров? Ответ на поверхности: они были «приведены к общему знаменателю» английским переводом. С англичан же и началось изгнание темплеров со Святой Земли во времена нацизма. А токены их все дорожают, новых больше не чеканят.     

Библиография

22 декабря 2025 г., Ришон Ле-Цион, Израиль